8 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Земляничная поляна моего детства

Земляничная поляна и земляничный склон в саду

автор Смирнов А.Д., фото автора

Лесная земляника обычно растет везде, но понемногу. Ухватишь десяток-другой ягод и идешь дальше, не желая кланяться земле ради одной-двух ягодок.

Только несколько раз в жизни мне случалось попадать на настоящие «земляничные месторождения», где даже мне (ленивому до сбора всех лесных ягод) удавалось собрать целое ведро.

Но самая памятная земляничная поляна запомнилась мне с малых лет. Тогда летом я пребывал у дедушки — на станции Сарыево, что ровно посередине между Владимиром и Нижним Новгородом.

Земляничная поляна моего детства

…За земляникой мы, дети, веселой гурьбой ходили на «ветку» — заброшенный железнодорожный тупик, отходящий от магистрали в лес. В войну эта «ветка» служила для отстоя и укрытия от бомбежек военных эшелонов, следовавших из Нижнего Новгорода на фронт. А теперь она, со снятыми рельсами, сплошь заросла земляничником.

Хозяйственные и домовитые девчонки шли по землянику с лукошками, чтобы потом отдать ягоды матерям. Я, тогда 6–8-летний отрок, брал с собой граненый стакан; домой же всегда приходил пустой. Стакан был нужен мне только для того, чтобы, собрав туда ягод земляники, потом съесть их разом, дабы получше прочувствовать их сладость и аромат.

Именно те детские впечатления некогда всколыхнули во мне желание сделать подобную земляничную поляну на своем дачном участке.

Выбор видов и сортов земляники для задернения сада

Моя удача была в том, что сам дачный участок располагался на периферии садового кооператива, на краю поросшего кустарником оврага. Весь овраг фактически был в моем полном распоряжении. Склоны оврага мне и захотелось преобразить в земляничный откос, дополнительно отгородившись кордоном земляники от проникновения сорняков на дачный участок.

Земляничник дачный виделся мне таким, какими бывают земляничники в природе, растущие сами по себе, безуходно: захотел ягод – сходил в овраг по землянику.
Задним числом скажу, что хотя «править лежа на боку» все-таки не получилось, но воплощенная земляничная поляна (у меня на участке это склон) действительно гораздо менее трудозатратна, чем выращивание крупноплодных сортов садовой земляники традиционным способом.
Отмечу, что при этом львиная доля труда тратится на создание земляничной поляны. А последующий уход за ней совершенно необременителен.

Не советую создавать земляничную поляну из крупноплодной садовой земляники (в обиходе «клубники»). Она требует гораздо большего внимания, часто поражается гнилями. Без прореживания склонна сильно загущаться, по ней трудно ходить, она малоконкурентна с сорняками, нуждается в более плодородной почве, чувствительна к засухе.
У диких и полудиких мелкоплодных земляник все эти недостатки отсутствуют или сглажены. Поэтому только из них и можно создать в саду по-настоящему малоуходный земляничник.

Прежде чем мой садовый земляничный откос стал реальностью, пришлось довольно долго изучать виды и сорта земляники в процессе подбора подходящих претендентов на задернение. Испытывались они, прежде всего, на устойчивость и неприхотливость. Трудный экзамен сдали только три кандидата.

На фото: плодоносит земляника сортов «Желтое Чудо» и «Полуница»

Земляника сорта «Желтое чудо»

Сорт земляники «Желтое чудо» широко распространен по умеренной зоне во всем мире, несмотря на то что принадлежит к мелкоплодной лесной землянике. Выведен он в Европе (предположительно в Англии, Голландии или Дании).

В описании одного из английских садов, открытых для посещения, мне встретилось сообщение о том, что некая часть сада выполнена в природном стиле. А вместо традиционного газона она задернена земляникой сорта «Желтое Чудо» («Yellow Wonder»). Это обстоятельство меня очень заинтересовало, т.к. данный сорт земляники у нас довольно в ходу, хотя и не слишком известен.

Земляника сорта «Желтое Чудо» отличается от нашей дикой лесной земляники только цветом и размером плодов. Её ягоды совершенно лишены обычного красного цвета. В начале созревания они имеют янтарно-желтый цвет, а при полной зрелости – светло-бананово-желтый. Спелые ягоды размягчаются (они буквально растворяются во рту), но при этом продолжают прочно висеть на цветоносах. Вкус у ягод сладкий, с ананасовыми нотками.

Ягоды у земляники сорта «Желтое Чудо» довольно крупные (равные по объему 3-4 обычным), имеют удлиненно-яйцевидную или эллипсоидную форму при длине около 2,5 см и диаметре 1,5 см. Лучше всего употреблять их свежими. Но хороши они и в варенье, которое по вкусу совершенно не отличается от варенья из дикой сестрицы – с таким же неописуемым земляничным ароматом.

Все феностадии у «Желтого Чуда» аналогичны нашей лесной землянике. От нее данный сорт унаследовал и редкостную иммунность к гнилям. Это давно раскусили те же англичане, у которых любое лето «гнилое», по нашим меркам.

Как и её дикий сородич, земляника «Желтое Чудо» засухоустойчива и невзыскательна к плодородию почвы. Можно задернять ею даже бесплодные супесчаные склоны. В таких местах она разрастается сравнительно медленно, но со временем образует довольно плотные сообщества.
У меня, например, этот сорт неплохо чувствует себя на крутом (крутизной до 400) супесчаном откосе, где даже сорняки прорастают очень редко.
На ровных же местах с плодородным легким суглинком земляника «Желтое Чудо» способна образовывать густые однородные травостои.

Земклуника «Пенелопа»

Десятка два разных садовых земляник у меня перебывало в разные годы. Некоторые из них были быстропроходящими веяниями моды, хотя названия их («Гора Эверест», «Лорд», «Гигантелла») некоторое время были буквально у всех на устах. Другие исчезли из нашего сада случайно после перепланировок, вследствие плохого ухода или потерялись из-за недостатка внимания. Но уж если что осталось, значит, по какой-то причине, заслужило того.

Земклуника «Пенелопа» просто не могла пропасть или затеряться в силу своей непохожести ни на кого и своей редкой жизнестойкости.
Только недавно я узнал историю появления на свет земклуники «Пенелопа». Получена она была в 70-е годы прошлого века в Московском институте садоводства селекционером Татьяной Сергеевной Кантор от скрещивания крупноплодной садовой земляники с клубникой. Тогда было получено сразу 7 сортов нового гибридного растения, названного Т. Кантор земклуникой.
Два сорта земклуники побывали у меня, но один из них оказался безликим и довольно быстро пропал. «Пенелопа» же, напротив, со временем всё более укреплялась в наших симпатиях.

Во-первых, земклуника «Пенелопа» оказалась на редкость неприхотлива и устойчива ко всяким земляничным напастям.
Оставленная на несколько лет без должного внимания «Пенелопа» не деградировала, как некоторые сорта земляники, а стойко противостояла невзгодам и сорнякам. Попутно она вытеснила посаженые вперемешку с ней два сорта крупноплодной земляники.
Земклуника «Пенелопа» оказалась на редкость устойчивой к мучнистой росе и плодовым гнилям, подвергаясь им в самую последнюю очередь, и в самые «гнилые» садовые сезоны.

Во-вторых, сам вид ягод «Пенелопы» и их вкус чрезвычайно самобытны. Ягоды её, в сравнении с садовой земляникой, среднего размера, сдавленные с боков. Часто они имеют при этом несимметричную форму, разделенную на две части. При созревании приобретают красно-фиолетовый оттенок. Но, самое главное, — это их необыкновенный мускусный привкус, унаследованный от лесной клубники, который каждый из нашего семейства идентифицирует с закрытыми глазами.

Своей неприхотливостью в уходе «Пенелопа» завоевала право на свой земляничный откос. Она энергично пускала в стороны усы, завоевывая всё новые территории, но при этом сильно не загущалась, позволяя легко передвигаться по ее массиву.
Кусты у «Пенелопы» гораздо крупнее, чем у других земляник, но меньше, чем у садовых крупноплодных сортов. Цветоносы крепкие и прямые, поэтому её ягоды редко контактируют с землей (от которой плоды часто заражаются спорами грибных болезней).

Справедливости ради отмечу, что в сравнении с дикими земляниками «Пенелопа» более привередлива к плодородию почвы и неустойчива к засухе. При посадке на склонах ей следует отводить достаточно плодородные суглинки. На ровных местах она неплохо растет и на супесчаных, содержащих органику почвах. И в том, и в другом случае она образует достаточно плотные сообщества, хорошо противостоящие размыву склона и залётным сорнякам.

В сравнении с мелкоплодными земляниками «Пенелопа» гораздо более урожайна – до 350 г с куста. Ягоды созревают с конца июня до третьей декады июля. Их основное предназначение – употребление в свежем виде.

Земляника «Полуница»

«Полуница» — под таким названием получил я из Нижнего Новгорода крупноплодную однодомную клубнику.

«Клубникой» садоводы чаще всего неправильно называют крупноплодную садовую землянику. Но настоящая клубника, или земляника мускусная (Fragaria moschata) изредка встречается в средней полосе — в лесах, на склонах, среди травы. Она отличается от широко распространенной земляники лесной (Fragaria versa) более мощными размерами кустиков – до 30см, против 10см.
Ягоды у клубники шаровидные или овальные, крупнее обычной земляники, темно-малиновые с мускусным привкусом. В природе клубника чаще всего двудомна, отчего порой попадаются целые лужайки бесплодных мужских растений. Но в садах распространены и однодомные любительские сорта.
Ценным качеством моей клубники оказалась еще и крупноплодность. Ее плоды достигают размера некрупной малины, а в наиболее благоприятные годы (теплые, с обильными осадками) отдельные ягоды достигают диаметра 22-25 мм. В сухие же годы, напротив, ягоды мельчают и теряют влагу. Зато тогда высохшие плоды чрезвычайно долго висят на кустах, концентрируя в себе пикантную сладость и неповторимый мускусный аромат.

Сроки цветения и плодоношения «Полуницы» такие же, как и у лесной земляники. Урожайность составляет до 300-400 г с кв.м.
«Полуница» так же засухоустойчива и неприхотлива, как лесная земляника. Но на сухих бесплодных склонах «Полуница» становится более низкорослой, хотя и там она образует плотный, однородный покров. Лучше всего развивается «Полуница» на ровных участках с высокогумусной, легкосуглинистой или супесчаной почвой. Для задернения открытых пространств она не менее хороша, чем земляника «Желтое чудо». После образования густого ковра из «Полуницы», редкий сорняк прорвется сквозь ее сомкнутый строй.

Создание малоуходного земляничника

В природе земляника выглядит совершенно неразборчивой в выборе мест, она кажется вездесущей. И всё-таки лучшие земляничники возникают на совершенно определенных, благоприятных местах. Это, прежде всего, открытое солнце или пятнистая полутень.
Что же касается почвенного состава, то это может быть легкий структурный суглинок или супесь, содержащие достаточно гумуса. На ровных местах земляника может неплохо расти и на супесях, но на песчаных склонах страдает от недостатка влаги и питания.

Горизонтальный участок с малоплодородной почвой нетрудно окультурить внесением повышенных доз органики. Попутно можно удалить корневища многолетних сорняков. Затем еще какое-то время желательно подержать землю под паром, чтобы окончательно искоренить сорняки. Впрочем, после перекопки прополку и задернение земляникой можно вести параллельно.
Кустики рассаживают по возможности чаще — 16 розеток на кв.м. для «Пенелопы»; до 36 саженцев для сорта «Желтое чудо» или дикой лесной земляники.

Трудней придется с созданием малоуходного земляничника на крутом склоне. Здесь сплошная перекопка невозможна из-за возможного размыва почвы. Лучше задернять склон постепенно: подсаживать розетки земляники и одновременно удалять сорняки.
Окультуривание почвы в этом случае можно вести только после того как возникнет более или менее густое земляничное покрытие. Проветренный торф, перегной, компост просто подсыпают понемногу сверху прямо на растения.

Поэтапный процесс задернения выбранной территории земляникой обычно растягивается на 3-4 года. После чего уход за законченной «земляничной поляной» существенно облегчается. Это, главным образом, прополка, которой можно и ограничиться.
Остальные привычные процедуры по уходу за земляникой – подсыпка дополнительной питательной мульчи, поливы в засуху, рыхление – проводятся сугубо по желанию, ведь в лесу этого никто не делает.

Добавлю, что однажды созданная в саду «земляничная поляна» способна существовать неограниченно долго с самым незначительным вашим участием. По сути, это находящийся в экологическом равновесии биоценоз, хоть и возникший искусственно. И это будет не просто ягодная плантация, но ещё и оригинальный элемент декоративного оформления сада, выполненный в стиле «натургарден». Опыт англичан тому порукой.

Земляничная поляна моего детства.

Земляничная поляна – солнца свет…
Земляничная поляна – детства след…
(Из песни)

Читать еще:  Как выращивать клубнику в домашних условиях на огороде

Не Парнас, не Синай —
Просто голый казарменный
Холм. —…
Отчего же глазам моим
(Раз октябрь, а не май)
Та гора была — рай?

Та гора была — миры!
(М.Цветаева «Поэма Горы»)

Часть 1
На холме, к юго-западу от Катаямы, стоит геологический знак в виде треноги, высотой около 3-х метров. Так вот в детстве я любил бывать там. Место это было недалеко от моего дома – всего каких-то 2 км, но мне – пацану-дошкольнику это казалось таким далеко-далеким.

И вот я, в очередной раз, исполненный мужества и героизма, гордый своей решимостью и счастливый от предстоящей встречи с чудом, отправляюсь в дорогу. Предстоит пройти долгий-долгий путь, состоящий из подъемов и спусков, потом придти к подножию холма и, запрокинув голову, восторженно всматриваться в вершину, а затем и готовиться к такому трудно-тяжелому подъему.

И вот путь к вершине начался. Сначала по покатому склону. Перехожу засеянное кукурузой поле, и джунгли огромно-высоких – до небес стеблей затмевают весь белый свет. Перелезаю через изгороди и оставляю на кончиках гвоздей и проволоки кусочки одежды.

И вот, наконец – 1-ый мир — земляничная поляна и, бьющий в нос, в голову, в чувства, в сердце — аромат земляники.
И ты сходишь с ума от этой волны аромата, от этого урагана, от этого цунами!
И он валит тебя с ног, убивает все твои чувства и самое сознание, а твое крохотное сердечко, переполненно-распираемое от невозможной радости и невыносимого счастья, грозит разорваться на миллиарды крохотных кусочков…
И земля уходит из-под ног, и ты падаешь навзничь и умираешь…
Потому что живое существо не в состоянии вынести это блаженство…
(С тех пор, самая большая моя радость всегда имеет вкус земляники…)

Позже ты приходишь в себя, начинаешь замечать что лежишь на мягкой, нежно-изумрудно-бархатистой траве, среди зарослей-джунглей которой пробираются всякие мурашки-букашки…
А над тобой огромно-высоко-далекое небо.
И возвышаются ватно-молочно-пушистые сугробы облаков…

Следующий этап этого пути в рай –склон покруче и 2-й мир — полоса высокой-высокой, до плеч, травы.
Этот океан бескрайности и безбрежья… Эти волны, которые колышет легкий ветерок… И ты плывешь на этих волнах, тебя качает, тебя убаюкивает, тебя поднимает на гребень вала и опускает в пучину, и ты кричишь от восторга, поднимаясь каждый раз на гребень, и немеешь от страха (какой же мужчина покажет свой страх!), падая в пучину…
И в этом бескрайнем море то тут, то там островки кустарника, с цветами необыкновенной неземной пестроты, яркости и красоты, с ароматом блаженства и восторга…

И, наконец, последний этап – крутой, почти отвесный подъем к самой вершине, к «трехножке»!
И ты уже не идешь – карабкаешься, ползешь на карачках… («Землю тянем зубами за стебли – на себя, под себя, от себя. ») А травы и кустики протягивают тебе свои тонкие хрупкие ручонки – они предпочитают их потерять, чем дать тебе упасть, скатиться назад, ушибиться! И ты благодарно хватаешь эти ручонки, и ты вцепляешься в них, а впереди их тысячи и ты слышишь их шелест: «Смелее, малыш! Ты же мужчина! Держись! А мы тебе поможем!»

И вот он 3-й мир – вершина! И! И весь мир перед тобой! Крошечные домики и карликовые деревья, дороги-нитки, по которым снуют люди-муравьи и едут машины-игрушки… И ты понимаешь, насколько бескраен и безграничен мир, насколько он велик и огромен!
И в то же время – насколько он мал – потому что полностью вмещается в твое сердечко, которое теперь, вдруг стало таким большим…

«Весь мир на ладони – ты счастлив и нем!
И только немного завидуешь тем –
Другим, у которых Вершина еще впереди!»

И вот теперь заветный ритуал – попытаться в очередной раз подняться на эту «трехножку».

И, наконец-то, с этой необыкновенной высоты увидеть недоступные затаенные дали!
И, наконец-то, прочитать то, что написано на металлической пластинке, наваренной сверху.

И ты с отчаянной решимостью солдата, бросающегося под вражеский танк с последней связкой гранат, подходишь к одной из ее металлических ножек, вцепляешься в нее мертвой хваткой (не оторвать!) и начинаешь ползти по ней вперед и вверх, в заоблачную высь!

«Отставить разговоры! Вперед и вверх, а там…»

Это ничего, что до сих пор тебе с трудом удавалось подтянуться-доползти до середины этой ножки – сердце и чувства рвались-стремились вверх, к верхушке, а слабые ручонки и ножки срывались, и ты с разорвавшимся от горя сердцем снова и снова падал вниз в отчаяние и пыль!
Но, ничего, сегодня все получится! И ты яростно ползешь и ползешь вверх по этой трубе-мосту через пропасть отчаяния к берегу восторга…
…Ты уже давно забыл, когда начал этот путь, тебе кажется, что прошла вечность, что у этой трубы нет и не будет конца, что ты никогда не доползешь до заветной пластинки, что вся твоя жизнь так и пройдет на этой трубе…
Но ты полон не столько решимости, сколько отчаяния… А еще злости на себя – слабака и размазню… А еще готовности умереть, но не сдаться… И если ты не доберешься до верхушки и свалишься вниз – ты все равно этого не узнаешь – потому что на землю свалится только твое бездыханное тело, потому что на этот раз живым ты не сдашься!

…И вдруг сверху страшный удар по голове, и мутится сознание, и перехватывает дыхание, и по лбу, по носу, к губам и в рот медленно стекает что-то липкое и солено-горькое…
И ты поднимаешь голову и видишь прямо над собой какую-то непонятную металлическую пластинку, о которую ты и ударился головой… И ты еще не успеваешь подумать что это и откуда оно взялось, как тебя тут же пронзает молния-мысль: «Верхушка! Долез. »
И ты уже совершенно без сил, просто на одном восторге вскарабкиваешься на эту пластину и усаживаешься на нее верхом.

И сквозь пелену пота, крови и слёз, застилающую глаза, сквозь почти угасшее сознание и умершие чувства ты смотришь в заветную даль, но ничего не видишь, и ничего не различаешь…
А еще я так никогда и не узнал, что же было написано на той пластине!
Потому что больше уже никогда не поднимался на «трехножку» – считал подобное кощунством и святотатством!

P.S. Милая .
Когда внезапно нахлынет боль, когда покажется, что случившегося не пережить да и жить далее не стоит…
Приходи мысленно на Земляничную поляну, упади в самую мягкую на свете постель из душистых трав, поймай губами и вкуси крошечной ягодки…
И по телу разольется нега, а сердце наполнится блаженством…
И ты поймешь, что жизнь прекрасна, все равно прекрасна, вопреки всему прекрасна, наперекор всем прекрасна!
И что жить — стоит!

Брат.
Когда отчаяние охватит тебя, когда ты уже готов в бессилии опустить руки и сдаться обстоятельствам…
Приди мысленно к «Трёхножке», подойди к одной из её ножек, отчаянно вцепись в неё, яростно стисни зубы и…
Начинай подъём.
Пока не врежешься головой в металлическую пластину на верхушке, пока не вкусишь коктейля из слез, пота и крови…
И тогда ты одолеешь любые беды и победишь любые обстоятельства!

Кинократия. «Земляничная поляна» Ингмара Бергмана

В 1957 году вышла на экраны, пожалуй, лучшая киноработа Ингмара Бергмана – «Земляничная поляна» – так еще называют в Швеции (Smultronstället – земляничное место) любимые места, где когда-то было хорошо. Как и ко многим другим фильмам и постановкам, Ингмар Бергман писал сценарии сам, а их у него было немало (более 60 документальных и художественных фильмов и более 170 постановок). В «Земляничной поляне» были применены художественные приемы, которые в дальнейшем станут визитной карточкой режиссера: сон как ретроспектива собственной жизни, закадровый монолог, эффект «безвременья» с часами без стрелок и многое другое.

Весной 1957 года жизнь 38-летнего Ингмара Бергмана шла под откос: его положили в больницу — с гастритом и переутомлением, третий брак рушился, отношения с Биби Андерссон (Сара в «Земляничной поляне») были на грани разрыва, с пожилой матерью герой так и не примирился. Все эти несчастья легли в основу нового сценария, который был невероятно схож с жизненными коллизиями режиссера, только вместо него был 78-летний старик (Исак Борк). Наверное, неслучайно Биби Андерссон выведена в роли Сары, которая и в основной истории, и в воспоминаниях о связи с режиссером сомневается и выбирает между оторванным от жизни романтиком и настойчивым прагматиком.

Альтер эго режиссера прослеживается сразу в нескольких персонажах — Исаке Борге, замкнутом черством старике, олицетворяющем его духовное опустошение, и двух молодых попутчиках, вечно спорящих друг с другом по любому поводу, словно две стороны одной медали в подсознании режиссера. Идея этого фильма пришла Бергману спонтанно, когда по пути из Стокгольма в Даларну он на машине заехал в Уппсалу, где в доме бабушки родился и вырос. И подумал, что мог бы снять фильм, в котором «вы просто открываете дверь и попадаете в свое детство, и потом открываете еще одну дверь и возвращаетесь в реальность, а потом поворачиваете за угол и оказываетесь еще в каком-то отрывке своей жизни» (Бергман о Бергмане, 1970). В таком виде все и попало на пленку: поездка на машине, опустевшее семейное гнездо и воспоминания о прошлом, сквозь «двери», через которые открываются тайны подсознания главного героя.

На склоне лет заслуженный профессор медицины из Стокгольма Исак Борк (Виктор Шёстрём) удостаивается высшей научной награды honoris causa (почетный профессор) в г. Ланде. Уже купив билеты на самолет и собравшись с невесткой своего сына в аэропорт, профессор вдруг решает изменить свой маршрут. Накануне поездки ему приснился сон, где он наблюдает за своей семьей со стороны в еще беззаботные годы начала XX века. Он вспоминает свою любовь — девушку Сару (Биби Андерссон), двоюродную сестру, на которой он хотел жениться, собирающую землянику, и своего брата, домогающегося ее.

Позже она предпочтет Исааку заносчивого брата Зигфрида. Но винить себя Исак Борк не намерен — обидевшись на женщин в целом, он целиком уходит в науку. «Что началось как борьба за существование, стало, в итоге, страстью к науке», — заявляет Исаак. Воспоминания о прошлом нахлынули, и он вместе с невесткой заезжает в некогда родные места, где когда-то жила его семья. Марианна Борг (Ингрид Тулин), сопровождая своего будущего тестя, не стесняется осуждать профессора за его лицемерное затворничество, что, мол, сын таким же стал: «Ты неисправимый эгоист, — говорит с горечью Марианна, — старый бесцеремонный эгоист. Ко всему, кроме себя, ты равнодушен. Хотя маскируешься ты умело… ни к чему не обязывающая приветливость… к тому же старческий шарм. Ты же, в общем, жесток… Хотя говорят и пишут о тебе, как о подлинном гуманисте. Но мы не обольщаемся на твой счет… Я говорю о тех, кто живет с тобой рядом…».

Параллельно, в его снах развивается еще одна сюжетная линия, не такая гладкая как в жизни: в ней он наблюдает за своим прошлым, вернее за ошибками из прошлого, заваливает простейший экзамен, словно потеряв дар мыслить, и в итоге от всего увиденного приходит в ужас, осознав свою неправоту по отношению к тем, от кого он отвернулся когда-то в молодости. Во сне профессор обнаружил, что он боится смерти. Это открытие меняет его линию поведения. В родных местах Исаку встречаются старые знакомые и благодарные пациенты, в общении с которыми он немного смягчается.

И оказалось, что он был почитаем не только в прошлом, но и в настоящем, кроме того, его — престарелого и мрачного — полюбили совсем юные и веселые ребята — два парня и девушка, путешествующие автостопом в Италию. Девушка, которую тоже зовут Сара (как, когда-то его первую любовь), преподносит профессору собранный ею букет: «Мы слышали, что у тебя сегодня большое торжество… и вот от всего сердца дарим тебе этот скромный букет… И еще мы очень гордимся тобой, и не только потому, что ты старый, а потому, что ты врач уже пятьдесят лет. И еще, что ты очень, очень умный и очень, очень уважаемый».

Читать еще:  Достоинства сортов мелкоплодной ремонтантной земляники

Тревожные сны не отступают, а времени, чтобы исправить ошибки прошлого, все меньше. Он наконец осознает, что в нем живет не только черствый и замкнутый эгоист, но еще и человек которого уважают, ценят и любят, а самое главное, что он сам способен любить. В попытке примириться с пожилой матерью, которую все забросили — он неожиданно видит отражение себя как человека, выбравшего одиночество и сухой прагматизм вместо теплых человеческих отношений. Сквозь сны становится очевидна роковая связь с сыном, который в точности повторяет ошибки отца в вопросах выбора собственного счастья. Герой вовремя того останавливает, буквально в шаге от закольцовывания семейной драмы, в чем и находит себе умиротворение. В расцвете жизни не подозреваешь, какая именно деталь сыграет решающую роль на закате дней.

Сюжет умышленно поделен на несколько частей: пустота бытия и одиночество в первой части, прокручиваемые в мыслях старого профессора, и «поворот в прошлое» — поездка на автомобиле с невесткой и попутчиками во второй, в которой Исак Борк постепенно приблизился к своей цели. А главная его цель — понять, почему внезапно возникший страх стал итогом его успешной̆, хорошо отлаженной̆ жизни.

То есть сон является побуждающим происшествием, источником дальнейшего развития действия. В картине много завуалированных знаков, в особенности на религиозные мотивы — это обусловлено тем, что с детства Бергман был воспитан в семье консервативного протестантского священника, и этот факт наложил глубокий опечаток на творчестве режиссера. Темы поиска Бога в себе или его отсутствия в современном мире, так или иначе, присутствуют во многих его фильмах («Седьмая печать» 1957 г.), но эта работа стала для Бергмана личной, а потому самой чувственной и запоминающейся.

Цитаты из фильма:

1. -— А какие пороки разрешены женщинам?
— Плакать, иметь детей и сплетничать о своих соседях.

2. «Только это все и спасает: я смеюсь над её истерией, а она над моей религиозностью. Только забота о самих себе не дает нам убить друг друга».

3. «Наши отношения с людьми обычно и состоят из обсуждения чужих поступков и характеров».

Рецензия на фильм «Земляничная поляна»

Купить «Земляничная поляна» можно за 390 руб.

Анализ фильма «ЗЕМЛЯНИЧНАЯ ПОЛЯНА»

Продюсер: Аллан Экелюнд

Оператор: Гусар Фишер

Композиторы: Эрик Нурдгрен, Е те Лувен

Художник: Ииттан Густафссон.

Монтаж: Оскар Русандер

В ролях: Виктор Шьостром, Били Андерссон, Ингрид Тулин /Ingrid Thulin/, Гуннар Бьорнстранд, Джуллан Киндал, Фольке Сундквист, Бьорн Бьелвенстам, Найма Вифстранд, Гуннел Бростром, Гертруд Фридх, Сиф Рууд, Макс фон Зюдов (Max von Sydow)

Награды: Премия »Золотой медведь» (1985 г.); Номинация на премию »Оскар»

Комментарии: 78-летний профессор из Стокгольма вспоминает и пересматривает разочарования своей долгой жизни. Вместе с женой сына он едет на машине на вручение почетной докторской степени, посещая по пути места, где был молод, встречая разных людей и старых знакомых, вспоминая сны и былое. Бергман демонстрирует высочайшее искусство использования ретроспеции, что в сочетании с блестящим актерским мастерством Шьострома дало жизнь этому бессмертному шедевру кино. Картина высочайшей эмоциональной силы дает зрителю возможность задуматься о том, как, возможно, он будет оглядываться на свою жизнь тогда, когда уже ничего не исправить и не пережить снова. Снята в черно-белом изображении.

Подробно: Как и многие другие картины режиссера, эта во многом автобиографическая, и ее герой — отчасти сам Бергман, недаром его инициалы «И.Б.» (Исак Борг) тождественны инициалам автора. Хотя герою фильма 73 года, актеру, исполнявшему его роль, около восьмидесяти, а Бергману в 1957-м не было еще и сорока. Тем не менее в одном из поздних интервью Бергман рассказывал, что идея картины возникла у него в результате поездки на автомобиле в небольшое селение, в дом бабушки, где он подолгу живал будучи ребенком: «И тогда мне пришло в голову: а что если сделать фильм, совершенно реалистический, в котором вдруг открываешь дверь и входишь в свое детство, потом открываешь другую дверь и выходишь из него в действительность, а после заворачиваешь за угол и входишь в какой-то другой период своего существования, и жизнь идет своим чередом».

Проснувшись утром и привычно попикировавшись с такой же пожилой, как он сам, служанкой, старый врач, профессор Исак Борг, сопровождаемый невесткой, выезжает на своей машине из одного шведского городка в другой, покрупнее, дабы удостоиться чествования по случаю 50-летия трудовой деятельности. По пути старик общается с разными людьми, знакомыми и первыми встречными, реальными и воображаемыми, людьми из сегодняшнего дня и далекого прошлого.

Борг посещает приморскую усадьбу, некогда принадлежащую семье, в которой он родился и где проводил лето вместе с девятью своими братьями и сестрами, заезжает навестить мать, древнюю старуху со всеми, свойственными глубокой старости причудами, но отнюдь не выжившую из ума, дремлет, передав руль невестке, и, в полном психологическом соответствии с именем (Исак по-шведски, в отличие от древнеиудейского Исаак, означает «холодный»), типом личности, возрастом и ожидающим его почетным и в то же время печальным событием, видит то прекрасные сны о прошлом, то кошмарные — о будущем. Проснувшись, герой, чей собственный брак был (вероятно, из-за собственного, именного его холода и эгоизма) неудачен, дает невестке тактичные советы о том, как попытаться сохранить ее семью, а в конце концов, добравшись до соседнего городка, переживает запланированную церемонию и, увенчанный лаврами, ложится спать в доме своего сына. С полным пониманием, что прожил свою жизнь нелегко, но не напрасно, что точно так же, не лучше и не хуже, проживут его близкие, люди молодые и еще не научившиеся ценить друг друга и отпущенное им счастье жить, и что в конечном счете все, Бог даст, будет хорошо.

Но это лишь событийный план. Главное, о чем рассказывает фильм, о душе и судьбе человека, происходит как бы не в действительности, а во снах, мечтах, воспоминаниях. И эти сны, то черные, то светлые, сменяют друга, подобно тому, как в настоящей жизни чередуются дни хорошие и плохие, счастливые и мрачные.

Первый такой значительный, символический и один из важнейших в фильме эпизод-сон вообще открывает картину. Доктор видит себя в опустевшем, как бы вымершем от эпидемии городе стоящим под уличными часами без стрелок, зато с нарисованными глазами. Времени больше нет. Живых больше нет. Пустота, небытие вглядывается в него пристальным и пустым взором. Он один, живой, в мертвом городе. Или он один, как совершенно одинок бывает только мертвец. Но вот раздается стук колес, из-за угла выезжает похоронная карета и неумолимо надвигается на доктора. Задевая колесом за столб с часами, неуправляемый катафалк застревает, тупо и беспомощно тычется в столб, покуда не отваливается колесо, от которого доктору удается увернуться лишь в последний миг. Из кареты вываливается гроб, откуда, в свою очередь, беспомощно высовывается рука. Влекомый страхом, любопытством и предзнанием, такими, какие бывают только во сне, доктор берет за руку мертвеца — и видит самого себя, открывающего глаза и поднимающегося из гроба.

Борг показывает невестке (являющей собой как бы отражение самого Борга, каким он был в ее годы, — сдержанной, замкнутой, несчастной, холодной. и великолепно сыгранной Ингрид Тулин, непосредственно для которой Бергман и писал эту роль) усадьбу, где он, будучи мальчишкой, подростком, юношей, ежегодно проводил лето, где был счастлив, впервые влюблялся, переживал первые болезненные, но еще не разбивающие сердце утраты. Он почти физически прикасается к возлюбленной кузине Саре, ощущает вкус ее губ и сладкий аромат свежесорванной земляники. Только почти — и это чуть печально, но оттого еще прекраснее.

Следующий эпизод-сон — вновь кошмар, на сей раз не далианский, а кафкианский. Герою снится, что он, как бы приехав к месту своего назначения, попадает на экзамен, в мрачную, напряженно-враждебно молчащую аудиторию. Экзамен принимает у него, умирающего от страха и унижения старика, плешивый господин средних лет, очевидный бюрократ, из тех, что населяют «Процесс» Франца Кафки. Борг не может ответить не на один из его элементарных, оскорбительных и бессмысленных вопросов, получая даже не «неуд», а нечто вроде записи в трудовой о профессиональной непригодности. Затем вместе с экзаменатором, а лучше сказать экзекутором, старик оказывается «на практическом занятии» — в ночном лесу, где этот модернистский Вергилий извлекает из его памяти и въявь прокручивает, как ролик, самое тяжкое, самое оскорбительное воспоминание — измену давно умершей жены с каким-то самодовольным толстяком. Больше того, по окончании почти животной любовной схватки пара еще и высказывается об обманутом Борге в уничижительным смысле.

Перемежают описанные сны сцены из реальности, в которых герой предстает мудрым, добросердечным и безусловно уважаемым окружающими человеком. Впрочем, все это — теперь, сегодня, ну, может быть, вчера, когда к нему пришла мудрость, когда он нашел в себе силы выйти за пределы самого себя, такого, которому изменяла жена, такого, за которого почему-то же не пошла его первая любовь. За то ему сегодняшнему и посылает судьба и земляничную поляну, и встречи с порядочными людьми, прежде всего с компанией молодежи, возглавляемой милой жизнелюбивой девушкой, тоже Сарой, до боли похожей на ту, что была первой любовью профессора Борга, там, в приморской усадьбе детства, что неподалеку от земляничной поляны. Обеих играет юная, прелестная и удивительно талантливая Биби Андерссон, которой в дальнейшем предстоит воплотить на экране многие лучшие женские образы в фильмах Бергмана.

Открытый финал, конечно, не позволяет сделать однозначный вывод: каждый увидит то, что увидит и поймет только он сам. Я прочел картину так: он не одинок, старый доктор Борг, он ЕЩЕ не одинок так, как одинока его мать, пережившая разумный возрастной предел и потому как бы выпавшая из реальности, сама подобная тому кошмару, где время остановилось навсегда, так, что даже уличные часы остались без стрелок. (Кстати, эти самые часы без стрелок, уменьшившиеся до карманных, она предлагает в качестве подарка сыну, с ужасом отшатывающемуся от символа кошмарного одиночества.) И он не одинок УЖЕ, старый доктор Борг, как, похоже, был одинок тогда, когда покинул земляничную поляну, и в пору разлада в собственной семье. Не одинок, как одинок не прошедший покуда возраст молодого эгоизма его сын, ни в какую не желающий становиться отцом и потому ставящий на карту свой брак. Он не одинок сегодня, оттаявший к концу пути старик Борг, в чьей долгой жизни, уместившейся в полуторачасовой фильм, были не только сюрные кошмары и обетованная земляничная поляна, но и все то, что составляет обычную житейскую реальность: печали и радости, плохая ли хорошая, но семья и любимый труд, добро, какое он делал людям, и доброта, с какой ему теперь за это воздается. Он не одинок сейчас и потому, быть может, покуда жив, он уже не будет одинок никогда. [посмотреть другие рецензии]

Земляничные поляны детства.

Как только приходится ехать на поезде в этом направлении, то проезжая мимо этой станции, я смотрю в окно, и меня охватывает теплая волна грусти о времени, которое называется – детство и юность. Ведь там мы еще на другом уровне сознания и понимания жизни. Грусти и радости тогда воспринимались, как что-то облачное и ненадолго приходящее.

Читать еще:  Как выращивать клубнику на подоконнике в квартире

В этих когда-то таежных краях на расстоянии нескольких сотен километров вдоль железной дороги тянулись леспромхозы, в одном из которых жили и работали наши родственники. Мы иногда приезжали к ним, помочь по хозяйству, покосить сено для скота и на огороде. Три мои троюродные сестры и я были близки по возрасту, поэтому мы быстро сдружились.
Самое любимое время для нас было – пора ягод и грибов. Пока взрослые занимались своими делами, мы шли в лес. Места эти были красивыми, и полными разных тайн. Заблудиться здесь, не зная окрестностей, было легко. Кто верит в это, тот скажет: «Да и такое бывает!» ну, а нет, так нет. Поведаю одну историю, произошедшую со мной.
Пошли мы с сестренкой в лес, пособирать грибы, решив на дневной электричке, добраться до города. Времени нам хватало — несколько часов. Можно в лесу побродить, и домой зайти, чтоб пообедать и грибы перебрать.
Погода стояла облачная, и солнца не было видно.
-Куда Даша пойдем? Нам вырубку или ближе к болоту? – спросил я сестру.
-На вырубке и без нас сборщиков хватает. Пойдем к болоту. Лето жаркое там повлажнее, может, что и найдем – ответила она, завязав на голове платок так, чтоб не покусали комары.
До места сбора мы добрались минут за пятнадцать. Лес около болота стал темнее и выше. Неба стало видно только лоскутами.
-Ты далеко не отходи и поглядывай. Здесь и рысь есть. Если будем громко разговаривать, то она не подойдет – сказала мне сестра. Видно было, что она слегка боялась, так как знала, что здесь иногда пропадали молодые коровы.
-Ты сама если что кричи: «Ау! Я этот лес знаю неважно. Так, что будь недалече – ответил я.
Мы начали собирать грибы, которые росли по краю болота, и возле деревьев и пеньков.
Поначалу я держал сестру в поле зрения, а потом она скрылась увлеченная сбором хороших маслят и подосиновиков.
Я вышел на какую-то полянку, посреди которой было сваленное дерево, обросшее опятами.
-Дарья! Иди сюда! Глянь, что я нашел! – крикнул я, поняв, что мне этих грибов одному собирать на час. Но сестра не откликнулась. Я начал потихоньку срезать грибы и сняв ветровку складывать на нее. Грибов было просто столь, что я никогда не видел такого. Я вскоре еще раз окликнул сестру, но как говорится, ни ответа, ни привета!
Я уложил грибы в ведро и полиэтиленовые мешки, и в ветровку.
«Пойду сестру искать, а здесь никого нет, и никуда груз не денется» – решил я.
За ориентир я взял высокую ель, росшую на краю поляны. Пройдя пятьдесят сто, я крикнул: «Ау!»
Где-то отозвавшееся мне тем же. Я понял, что это эхо, а сестра где-то увлеклась сбором грибов и просто меня не слышит. Бросать ее одну я не мог, а времени до поезда уже становилось меньше.
Я прибавил шагу и пресек валежник, вставший на моем пути. Мне показалось что кто-то позвал меня. я пошел в сторону звука. Поняв, что я ошибся я прошел еще метров сто, тои дела, зовя сестру.
Что-то мне подсказал, что я и свои грибы потерял. Что делать куда идти, если каждая ель похожа на другую?
-Ну, вот и приплыли. Времени до поезда почти нет – только домой зайти, взять вещи, и бегом на вокзал – подумал я.
И тут я услышал спасительное «Ау»! Это кричала сестра. Она шла навстречу с корзиной полной грибов.
-Ну, что показывай свой урожай! – сказала она с улыбкой на лице.
Ты где лазишь? Я весь на взводе. Грибы положил на поляне, пошел тебя искать и не помню это место.
-Ну! Как не помнишь? Трезвый ведь.
-Помню, что на поляне и ель, высоченная с края, и дерево сваленное бурей посреди поляны старое, но тоже огромное. Куда не пойду, все кажется, что здесь и все не то!
-Леший тебя водил. Ведь мы у болота. И со мной было такое же. А я ему сказала: «Пошутил – отстань, поиграл – верни. И все встало на свои места. Ему тут одиноко. Вот он и шутит. Эх, ты трусишка, а еще парень! – засмеялась она.
— Да, не испугался я. Мне за тебя страшно стало. Да и времени в обрез. До электрички часа полтора, а еще мои грибы искать. Не успеем, тогда только вечером, а там народу, тьма. Толкаться не охота — возразил я с недовольством.
-За то, что переживаешь – спасибо! Успокойся. Найдем мы твои грибы. Куда они денутся. Уедешь вечером. Пошли – сказала она уже строгим тоном.
Метров двести разделяло нас и мои грибы, которые я собрал на поляне. Я просто ходил вокруг них кругами. Сестра, увидев мою добычу, обомлела – «Вот это да! Ну и как тащить все это?»
-Было бы, что нести, а как сообразим. Ну, Леший! Ну, спасибо. Удружил. Он вас тут всех местных, поди, уже знает. Вот за новенького и принялся – уже успокоившись, засмеялся я.
Вскоре мы вышли на пригорок, с которого был виден поселок. Это было место одной первых вырубок, после которой осталось множество пней. Оно стало зарастать травой, и сюда мало кто приходил.
-Ой! Глянь, сколь земляники, и в такое время. А крупная какая! Ты как хочешь, а я пока все не соберу, домой не пойду! Тут сам не возьмешь, то другие соберут. А родители твои, поди, уже на вокзал пошли, Хочешь, беги, хочешь до вечера оставайся. Вместе поедем! – хитро подмигнула она и принялась собирать ягоды в полиэтиленовый пакет.
-До вечера так до вечера. Вдвоем быстрей соберем…
Притомившись, я лег на спину и стал смотреть, на прояснившееся небо, пробуя сорванные годы, вкус которых неповторим и не забываем. Это вкус детства. Облака, лениво плывущие в вышине и птицы, стаей летавшие в погоне за мошкарой, подсказывали, что дело к сильному дождю. Вскоре мы управились со сбором ягод.
— Ну, вот литра два собрали. Домой повезешь от меня твоей маме гостинец.
-Спасибо, Дашутка! Она будет рада. Пойдем. Нам еще много, что надо сделать перед дорогой…

Я помню все дни, проведенные там и эти вырубки, где мы собирали ягоды и потом варили ароматное варенье. Помню, как собирали малину и грибы. Эти дни, как далекое солнце светят мне, и каждый раз проезжая мимо этой станции я смотрю в окно, осознавая, что вернуться туда можно только в памяти.

Пустая жизнь
&
Пустых людей

И. Бергман. «Земляничная поляна».

  • размер шрифта уменьшить размер шрифта увеличить размер шрифта
  • 4 комментарии

Пересмотрел фильм «Земляничные поляны». Режиссер Ингмар Бергман. В главных ролях: Виктор Шестрем, Биби Андерсон, Гунар Бьернстранд. Еще один великий фильм гениального режиссера. Еще один мир и еще одна потрясающая по своей глубине попытка ответить на главные вопросы человека, пока он живет тут.

Для фильмов Бергмана мною выбран совершенно особый формат потому, что это не просто кино. Бергман больше мира в котором мы живем. Он выше всех наград, что существуют в нашем мире и именно поэтому я не писал, что за фильм «Седьмая печать» он получил «Золотую пальмовую ветвь», а за фильм «Земляничные поляны» ему был выдан «Оскар». Все награды мира не имеют значения, особенно после того, как жизнь заканчивается, а заканчивается она очень быстро.

В фильме рассказывается история старика. Старика… Я часто чувствую себя стариком и с удивлением обнаруживаю в зеркале свое совсем не старое лицо. Присоединение к герою возможно главный способ восприятия искусства и не только, ведь двекут является в общем целью более высокой, чем все прочее.

Старик получает премию за 50 лет врачебной практике и отправляется на машине в путешествие длинною в жизнь. Он едет вместе со своей невесткой, среди своих воспоминаний и снов. Сны относят его в различные периоды его жизни. Он вспоминает свою первую любовь. Это кузина, которая хоть была и обручена с ним, предпочла другого брата- бабника. Это его жена, сцену соблазнения, которой он наблюдал. Это в первую очередь его сны. В этих снах в символической форме он видит многое из того, что… Я не сторонник изучения снов.

Они заезжают к матери Исака Борга, нашего старика. Там становится понятно, что такое быть заживо мертвым. Она перебирает игрушки своих детей, которых было 10 и которые не навещают ее. Одиночество на которую она обрекла себя, переходит по наследству к ее детям и нет этому конца. Потому, что холод это и есть их выбор и их жизнь. Его сердце не могут растопить ни благодарные пациенты, которых он встречает по дороге, не молодежь, которую он решили довезти. Он погружен в себя и свои сны. Препирательства с домоправительницей, которая страдает от его педантизма стали для него единственным, что выводит его из футляра.

Сноха рассказывает ему о том, как поговорила с его сыном о беременности и, что тот не хочет ребенка. Он не хочет ребенка потому, что глупо плодить себе подобных. Мне безумно жаль, что я не могу быть таким умным и вижу в детях что-то важное и не как не создание себе подобных. Хочется верить, что они не повторят моего пути и проживут жизнь иначе чем я. Расставание сына с женой кажется вопросом решенным и старик спокойно выслушивает и принимает все это он погружен в сны.

Исака Борга занимает церемония, но после нее он, вспоминая свои сны просит прощения у своей домоправительницы первый раз лет за 20. Даже предлагает ей перейти на ты. Невестка остается с сыном, они оставляют ребенка и в целом жизнь старика оказалась не такой уж пустой. Даже невестка, которая ругает его за черствость говорит, что любит его и … Нам остается только завидовать достойно прожитой жизни и сожалеть, что в ней было так мало тепла и радости. Но в мире вообще мало тепла.

Что значит этот фильм для меня и вообще можно ли говорить о значении фильма для жизни? Можно, конечно- хоть меня и обвиняют в том, что я ненавижу кино и пересказываю сюжеты всем на зло. Но я люблю кино, и оно для меня так же реально, как жизнь потому, что оно дает переживание, а я в общем не вижу ничего реального в мире, кроме переживаний.

Смотреть это кино или не смотреть вопрос сродни- жить или не жить, вопросы, которые существуют пока существует жизнь. Зачем существует жизнь? Воспоминания детства, которые вызывает стары профессор для успокоения это и есть те самые фильмы, что мы могли бы снять, но никогда не снимем. Не хочу банальностей и ссылок. Я просто живу и стою у стекла, за которым идет то, что является жизнью в неком обычном измерении, что и сколько мне осталось? Из забывших меня можно составить город и как вы помните что то там про любовь.

Пока ветвь не отрезано все возможно и мы все в некотором смысле старики и мы все можем жить хотя бы вспоминая свои «Земляничные поляны» и возможно что-то изменить, ведь окончательный приговор выносит…

Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector